Эта статья опубликована на сайте Компас туриста. Пожалуйста, оставляйте комментарии там.
Начинаю серию публикаций заметок исследователей нашего края. Недавно откопал интересное письмо П.С. Палласа в Академию наук в 1769 году. Оказывается, в то время в нашей местности было много тарантулов. Интерес представляет способ, с помощью которого исследователь проверял ядовитость тарантулов (на себе и на том крестьянине). И его совет проверить ядовитость в дальнейшем на каком-нибудь преступнике или животном (тогда не было защитников прав заключенных). Да, ну и нравы были у наших предков!
“Рапорт № 12 в Академию наук
15 апреля 1769 г., Самара
10 марта, когда еще действовал санный путь, я уехал из Симбирска. Но поскольку глубокий снег представлял опасность для моих тяжело груженных повозок или, по крайней мере, чрезвычайно затруднял путешествие по гористой стороне Волги, то я не поехал прямо на Сызрань, как намеревался это сделать раньше, а через Ставрополь, где собрал разные хорошие сведения, направился далее вдоль Волги в Самару, чтобы дождаться здесь весны.
Я нахожусь в этом городе с 19 марта и провожу время, осматривая местность и достопримечательности вокруг Самары, а также употребляя все силы на то, чтобы обогатить Кунсткамеру Императорской Академии местными животными и птицами, которых у меня уже скопилось изрядное количество. Я вышлю их в мае, когда буду возвращаться через город, и вместе с ними все, что еще будет собрано. Долгожданная весна, которой мы здесь наслаждаемся, уже пробудила к жизни прекрасную местную флору, и поле сейчас требует, пожалуй, больше забот, нежели пашни вокруг Петербурга в конце мая месяца. Я тут сделал одно удивительное открытие, о коем нельзя умолчать. На здешних полях и во многих долинах (оврагах), которые со временем образовала в высоких берегах Самары и Волги талая вода, имеется множество настоящих тарантулов, или ядовитых пауков, необычайной величины, известных до сих пор только в южной Европе. Находят же их лишь на глубине полутора и более двух футов в песчаном суглинке на дне почти отвесно прорытого этим отвратительным насекомым хода, который он опутывает своей паутиной. Если в мае я перешлю собранных здесь животных, то приложу к ним и коробку с живыми большими тарантулами. То, что их укус в этой местности, по крайней мере сейчас, в весеннюю пору, не опасен, я испытал на себе самом и одном крестьянине, помогавшем мне собирать их. Но все же стоило бы жарким летом, продержав этих пауков долгое время без пищи, проверить еще и на животных или на каком-либо преступнике те опасные и вредные свойства, которые им приписывают.
Перед отъездом из Симбирска я нанял второго егеря, или точнее, зверолова, на излишек, оставшийся от денег, предназначенных на выплату жалованья, что, надеюсь, будет одобрено Академией наук. Как только Волга, вскрывшаяся 11 апреля, освободится ото льда, я думаю поехать в Сызрань, чтобы осмотреть окрестности и места между Сызранью, Самарой и Ставрополем, откуда я, согласно моему уже представленному Академии новому плану, вернусь назад через Самару и проследую вдоль линии на Яик. Письма и приказания Императорской Академии прошу тем временем посылать прямо в Оренбургскую губернскую канцелярию, из которой я буду получать их исправно и быстро, благодаря любезности нового господина губернатора.”
